Меню Рубрики

Гитлер в бешенстве видео

В середине августа 1940 года тысячи немецких самолётов совершили первый массированный налёт на Великобританию. По плану нацистского вождя, бомбардировки непокорного острова, который после поражения Франции остался единственным противником рейха, должны были уничтожить его ВВС и сломить волю к борьбе. В случае если бы второй пункт этого плана не осуществился, Британию ждало бы вторжение немецких войск. Операция под названием «Морской лев» уже готовилась в немецком Генштабе.

Впрочем, ещё за месяц до этого рейхсканцлер сохранял надежду на то, что ему удастся договориться с британцами. После июньского триумфа немецкие войска вышли к берегам Ла-Манша и ждали новых приказов. Однако их не последовало. Фюрер не желал войны с Англией. Он был уверен, что как только она лишится своего самого надёжного союзника на континенте — Франции, непременно будет просить мира.

Наблюдение за немецкими самолетами на крыше в Лондоне

Тем не менее этого не произошло, занявший пост премьер-министра Великобритании Уинстон Черчилль, несмотря на возражения сторонников заключения мира с Германией, оставался непреклонен. Войну решено было продолжить. Как писал позже в своих мемуарах глава британского Кабинета министров, он был уверен, что его стране недолго придётся быть в одиночестве. На Востоке вермахт и Красная армия уже почти год стояли лицом к лицу. Вопрос о начале между Берлином и Москвой полномасштабной войны был лишь делом времени. Кроме того, сильно надеялся Черчилль и на помощь Штатов.

Впрочем, сам Гитлер также не особо стремился к завоеванию Британии. Для него важно было заключить мир, а не воевать. Ведь пади Лондон, правительство укрылось бы в Канаде. Война всё равно бы продолжилась.

При этом ещё ранее, во время отбывания наказания в Ландсбергской тюрьме за организацию «Пивного путча», он писал о том, что у Германии, окружённой враждебными Польшей и Францией, может быть в Европе только один союзник — Британская империя, для достижения дружбы с которой следует идти на любые жертвы. Однако, придя в 1933 году к власти, немецкий вождь сделал всё возможное для того, чтобы вместо друга Британия превратилась в его самого непримиримого врага.

После падения Франции фюрер решил подождать. В течение месяца он был убеждён, что Лондон сломается. Этого, однако, так и не произошло. В связи с этим, выступая 19 июля в рейхстаге, рейхсканцлер пообещал Англии всевозможные «страдания» и распорядился подготовить план ведения кампании против «упрямых» британцев, которого у вермахта просто не было, хотя война шла уже почти год.

В конце июля Гитлер провёл совещание с представителями трёх видов вооружённых сил. На нём было принято решение о вторжении в Великобританию. Дата высадки была намечена на 15 сентября. Впрочем, для того чтобы она была реально осуществимой, необходимо было разбить её военно-воздушные силы и ослабить флот, который мог серьёзно помешать десанту. Решение этой задачи было возложено на плечи командующего люфтваффе Германа Геринга. Сам же немецкий вождь был поглощён планами похода в Россию, после захвата которой Британия, по его убеждению, должна была бы капитулировать. Поэтому вторжение на остров стало для него второстепенной операцией, в разработке которой он даже не стал принимать участия.

В итоге из-за разногласий между командующими родами войск никакой внятной стратегии, которая гарантированно привела бы к победе, выработано так и не было. Впрочем, рейх прислушался к планам Геринга, который был убеждён, что массовые авианалёты сумеют поставить «владычицу морей» на колени. Командование люфтваффе разработало операцию «Орёл», цель которой заключалась в масштабном авианаступлении на Британию. Немецкие стратеги рассчитывали, что бомбардировки сломят её волю к борьбе, которую не поколебала даже катастрофа под Дюнкерком, случившаяся двумя месяцами ранее.

Для воздушного наступления у немцев было готово несколько тысяч самолётов, которые своей численностью превышали британские ВВС чуть ли не в два раза. Тем не менее это преимущество было кажущимся. Истребителей, необходимых для сопровождения бомбардировщиков, у противников было примерно поровну. К тому же британская промышленность ежемесячно увеличивала производство самолётов, а военные лётчики из стран, оккупированных рейхом, находившиеся в Англии в изгнании, пополнили ряды защитников империи.

Наиболее же значимый вклад в борьбу с противником, по признанию самих участников битвы, внесли радарные установки, только что появившиеся у британцев. Благодаря им англичане каждый раз знали, куда направляется их противник и что он собирается предпринять. Немцы же действовали вслепую.

13 августа операции «Орёл» был дан зелёный свет. Однако из-за нелётной погоды её перенесли на два дня. Первый налёт на Англию обошёлся люфтваффе довольно дорого. Их потери составили 75 самолётов против 34 английских. Никаких особых разрушений на земле бомбардировки не оставили. Конкретных целей у них не было. Вскоре немцы решили сменить тактику и сосредоточились на атаках против баз ВВС. Во время них произошла и бомбардировка Лондона, в ответ за которую королевские ВВС совершили налёт на Берлин. Гитлер был в бешенстве. Геринг клялся ему, что ни одна бомба не упадёт на Берлин. Однако своего обещания он не выполнил.

Впрочем, атака столицы рейха развязала руки командующему немецкой авиации. В сентябре начались активные налёты на британские города. Со дня на день англичане ожидали вторжения, однако его так и не произошло. Потери немцев в самолётах неуклонно росли. Лишь за один день они потеряли 60 машин против 26 английских. Достичь господства в воздухе никак не удавалось. Первый этап операции по вторжению терпел крах.

17 сентября Гитлер распорядился отложить операцию «Морской лев» на неопределённое время. 12 октября он перенёс её на зиму. Весной же 1941 года началась балканская компания вермахта, а летом, так и не сумев склонить Лондон к миру, немцы, несмотря ни на что, вторглись в Россию. Окончательно от «Морского льва» было решено отказаться весной 1942 года. Тем не менее всё это время британцы были готовы к отражению десанта.

Немцы так и не смогли заставить британцев пойти на заключение мира. Несмотря на гибель под бомбами 30 тыс. жителей и разрушение более миллиона домов, остров, с которого в конце войны началось англо-американо-канадское вторжение на континент, отчаянно защищался.

Почти год Британия сражалась в одиночестве. Одна выиграть войну она не могла ни при каких условиях. Более того, в случае потери Египта, через который проходил Суэцкий канал, страна лишилась бы стратегически важной территории. Более того, уйди англичане из Египта — вся Африка стала бы германо-итальянской, и тогда бы уже ничто не удержало от вступления в войну на стороне стран «Оси» Испанию и Турцию, через территорию которой вермахт легко проник бы к нефтяным месторождениям Баку и Грозного. Для этого ему не понадобилось бы совершать марш через пол-России и затем терять армию под Сталинградом.

Гитлер, мнивший себя великим стратегом, учесть этого не смог. Он не заметил наиболее уязвимую точку империи и попытался пойти напролом. Этим шагом он совершил свою самую серьёзную ошибку. Внимание на Египет он обратил только тогда, когда вермахт был уже втянут в войну с Советской Россией. Для того чтобы покончить с Британией, было уже слишком поздно. Бывший ефрейтор кайзеровской армии так и не сумел стать великим завоевателем. В мировую историю он вошёл как жестокий тиран и убийца.

Заметили ош Ы бку Выделите текст и нажмите Ctrl+Enter

источник

Сайт телеканала «Звезда» публикует цикл статей о Великой Отечественной войне 1941 – 1945 годов писателя Леонида Масловского, основанных на его книге «Русская правда», изданной в 2011 году.

В своих авторских материалах Масловский, по его словам, разоблачает «выдуманные недоброжелателями России мифы о событиях Великой Отечественной войны и показывает величие нашей Победы». Автор отмечает, что в своих статьях собирается «показать неблаговидную роль Запада в подготовке Германии к войне с СССР».

Торжественное собрание 6 ноября и парад на Красной площади 7 ноября 1941 года.

Вся страна, затаив дыхание, переживала Московскую битву. Самым тяжелым был месяц октябрь. Суровый облик родной столицы осени 1941 года вызывает любовь и гордость большинства русских людей. Москва с закрытыми мешками с песком витринами зданий, аэростатами в небе, воем сирен, колоннами шагающих на фронт военных и ополченцев, суровой Красной площадью и строгим Кремлем навсегда останется в памяти и в сердце каждого человека, посмотревшего документальные кадры Москвы осени и зимы 1941 года.

И. В. Сталин принял решение отметить 24-ю годовщину Великой Октябрьской социалистической революции так, как это было принято с 1918 года, – торжественным собранием 6 ноября и парадом на Красной площади 7 ноября. В эти дни Сталин часто появлялся на улицах Москвы. Людям он говорил: «Будет, будет и на нашей улице праздник!». А начальнику охраны Власику, обеспокоенному возможной бомбежкой, отвечал: «Власик, не беспокойтесь. Наша бомба мимо нас не пролетит».

В то время Москва была крупнейшим промышленным и культурным центром не только СССР, но и всего мира. Это был город-труженик, выпускавший огромное количество продукции, как наукоемких изделий, так и продукции легкой и пищевой промышленности. Товары московских предприятий отличались повышенным качеством и продавались во всех городах Советского Союза.

Сегодня Москва, возможно, еще более напряженно работает, но для такого огромного города почти ничего не производит. Пятнадцатого октября было принято решение о выезде из Москвы наркоматов (министерств). Из Москвы продолжали эвакуировать людей (всего эвакуировали два миллиона человек), художественные и другие ценности, и даже саркофаг с телом В. И. Ленина был направлен в далекий Томск.

В этой связи интересен один факт, показывающий разницу между советским, народным и либеральным государствами. Когда Сталин на совещании спросил оставшихся наркомов и членов Политбюро: «Как дела в Москве?» – А. И. Шахурин ответил, что на одном предприятии рабочие возмущались невыплатой зарплаты, которую увез директор завода. Но на самом деле в связи с эвакуацией денег не хватило в Госбанке. «Где Зверев?» – спросил Сталин Молотова. «В Казани», – ответил Молотов. «Немедленно самолетом привезти деньги», – распорядился Сталин. И это было, когда враг стоял под Москвой.

В то время были случаи задержания государственными органами незаконно выезжающих из Москвы руководителей, растаскивания из магазинов продуктов, других правонарушений, указывающих на возникшую панику, но большой паники в Москве не было. Несмотря на эвакуацию значительного количества людей, была быстро налажена работа всех сфер городской жизни даже в условиях, когда под городом стояли вражеские полчища.

В Москве оставались ГКО, Ставка и минимально необходимые для оперативного руководства страной и армией партийный, правительственный и военный аппараты. Эвакуация была вызвана тем, что, по мнению Сталина, немцы могли раньше нас подвести резервы и прорвать фронт под Москвой. Угроза Москве была реальной, но думаю, что все равно немцы были бы разгромлены в уличных боях.

Ставка к ним на всякий случай готовилась: было принято решение о строительстве оборонительного рубежа из трех полос – по Окружной железной дороге, по Садовому кольцу и по Бульварному кольцу. Сталин не разрешил Жукову перенести штаб Западного фронта из Перхушково подальше от линии фронта в Москву к Белорусскому вокзалу или в Арзамас и сказал военным: «Штаб останется в Перхушкове, а я останусь в Москве. До свидания».

Семнадцатого октября по городской радиосети обратился к москвичам секретарь ЦК и московского городского комитета (МГК) ВКП(б) А. С. Щербаков, который сообщил об обстановке на фронте под Москвой и заявил, что за Москву будем драться упорно, ожесточенно, до последней капли крови. Он также довел до сведения москвичей очень значительный факт, способствовавший стабилизации обстановки в городе: Сталин в Москве.

После этого сообщения москвичи уже не так боялись танковых дивизий Гота и Гудериана, стоящих под Москвой, шли добровольцами на фронт, в ополчение, день и ночь трудились для защиты столицы. Тот, кто говорит, что Москву можно было сдать врагу, не понимает, что в 1941 году Москва была столицей СССР, которую в случае взятия Гитлер обещал стереть с лица земли вместе с населяющими ее людьми.

В 1812 году столицей Российской империи был Санкт-Петербург, и ссылки на решение по Москве, принятое в ХIX веке, не соответствуют реальностям, существовавшим в разные времена.

Сталин, как всегда, был выдержан, спокоен и требователен. После получения доклада Жукова о том, что немцы понесли тяжелые потери, вынуждены перегруппироваться и пополнить войска, подтянуть тылы, и поэтому в ближайшие дни наступать не смогут, Сталин принял решение о проведении торжественного собрания и парада. Принятию указанного решения способствовало и то обстоятельство, что к этому времени под Москвой наша авиация не уступала немецкой и совместно со средствами ПВО могла гарантировать, что ни один немецкий самолет к Красной площади не прорвется.

Предложение И. В. Сталина о проведении парада шокировало многих представителей власти. Командующий войсками Московского военного округа генерал-лейтенант П. А. Артемьев высказался против проведения парада, но ГКО поддержал Сталина, и было принято окончательное решение о его проведении.

Для проведения торжественного собрания 6 ноября 1941 года на станции метро «Маяковская» подготовили зал на две тысячи мест. Члены Государственного комитета обороны (ГКО) приехали на поезде метрополитена. По радио на всю страну объявили: «Говорит Москва! Передаем торжественное заседание Московского совета…» Страна слышала, что Москва стоит и сражается с врагом.

С докладом выступил И. В. Сталин. Он говорил об огромных потерях людей и территории и о том, что немецкий план блицкрига, то есть молниеносной войны, сорван, о намерении Гитлера и Геринга истребить русский народ и другие славянские народы, о призыве немецкого командования к солдатам проявлять крайнюю жестокость по отношению к народам СССР.

Читайте также:  Безопасность прививок от бешенства

Сталин говорил: «Эти люди, лишенные совести и чести, люди с моралью животных имеют наглость призывать к уничтожению великой русской нации, нации Плеханова и Ленина, Белинского и Чернышевского, Пушкина и Толстого, Глинки и Чайковского, Горького и Чехова, Сеченова и Павлова, Сурикова, Суворова и Кутузова! Немецкие захватчики хотят иметь истребительную войну с народами СССР. Что же, если немцы хотят иметь истребительную войну, они ее получат. Отныне наша задача… будет состоять в том, чтобы истребить всех немцев до единого, пробравшихся на территорию нашей Родины в качестве ее оккупантов. Никакой пощады немецким оккупантам! Смерть немецким оккупантам! Наше дело правое – победа будет за нами!»

Седьмого ноября 1941 года в 8 часов утра поднялись на трибуну Мавзолея И. В. Сталин, руководители партии и правительства, начался исторический парад на Красной площади в Москве. Парад начался на два часа раньше обычного. На площади выстроились пехотинцы, курсанты артиллерийского училища, военные моряки, войска НКВД, отряды народного ополчения, кавалерия, артиллерия, танки. Командовал парадом командующий Московского военного округа генерал П. А. Артемьев, возглавлявший одновременно Московскую зону обороны.

В этот день утром Сталин встал рано, еще затемно. По причине светомаскировки фонари не горели и не было видно снежинок, несущихся вдоль улицы, а только слышалось завывание ветра и ощущалось дыхание стужи за окном. Сталин подумал о солдатах, переносящих все невзгоды в промерзших окопах. Начало светать, ветер стих. Сталин с Власиком направились на Красную площадь. Шел снег. Он покрывал Спасскую башню, стены Кремля, булыжники Красной площади, и в этом белом наряде она стала еще краше.

Не хотелось верить, что идет война, и совсем рядом с Москвой в эту минуту бьют орудия по наступающим немецким танкам, и молодой лейтенант в лихо надетой шапке-ушанке командует: «Огонь!». Сколько осталось жить этому лейтенанту, знает только кукушка, но в глухом промерзшем лесу она молчит, и мы так и не узнаем его судьбу.

В это время в заснеженных полях Подмосковья строчили пулеметы, хлестко стреляли винтовки, ухали пушки. Шел священный бой за нашу Родину, за наших детей, за наших жен и матерей, братьев и сестер, за жизнь будущих поколений.

В боях гибли лучшие русские люди, мужчины, многие из которых так и не успели стать отцами, не познали счастья быть любимыми, светлой радости прикосновения нежных ручонок ребенка, не услышали слова «папа». И людям, живущим на земле, которую они защищали, никогда, и через тысячу лет, нельзя забывать об их жертвенности, об их подвиге. Если мы забудем о них, то погибнем. Таков закон жизни.

В моем стихотворении «Девятое Мая» есть такие строки: «. и Россия без них опустела, и земля застонала от слез, и молитва из храма летела мимо нежных русских берез. А живые дошли до Берлина и врагу отомстили в боях за погибшего брата и сына и за горе в родных глазах».

Только народ, стоящий в бою насмерть, имеет право жить на просторах России. Такой народ никогда не забудет своих соотечественников, павших за свободу и независимость Родины. А если забудет, то потеряет право на жизнь, окажется слабым и беспомощным перед лицом наступающего врага. Именно потому, что били из пушек, строчили из пулеметов и стреляли по врагу из винтовок наши советские солдаты, Москва жила.

В 8 часов утра раздался бой кремлевских курантов. С последним ударом из ворот Спасской башни верхом на коне выехал Маршал Советского Союза С. М. Буденный. То, что парад, как и раньше, до войны, принимал Семен Михайлович Буденный, укрепляло веру в силу Советского Союза.

Генерал-лейтенант П. А. Артемьев, который, как сказано выше, командовал парадом, доложил о готовности войск к параду в честь 24-й годовщины Великой Октябрьской социалистической революции. Буденный объезжал строй войск и поздравлял солдат и офицеров с праздником. Наши воины в ответ дружно и горячо кричали: «Ура!». О своей решимости и готовности биться с врагом, жертвовать собой во имя Родины они говорили русским словом «ура».

Боевой дух солдат, их искренность, молодость, благородство и вера в свою силу передавались москвичам, гостям столицы, членам партии и правительства. Затем фанфары проиграли сигнал «Слушайте все!». По традиции должен был выступать принимавший парад С. М. Буденный, но слово взял И. В. Сталин. Вначале, руководствуясь соображениями безопасности, планировали передавать парад только по радио Москвы, но в последние минуты Сталин изменил решение и попросил транслировать парад на весь Советский Союз и на весь мир.

Он говорил с трибуны Мавзолея, обращаясь к жителям страны: «Товарищи красноармейцы и краснофлотцы, командиры и политработники, рабочие и работницы, колхозники и колхозницы, работники интеллигентного труда, братья и сестры в тылу нашего врага, временно попавшие под иго немецких разбойников, наши славные партизаны и партизанки, разрушающие тылы немецких захватчиков!».

В своем выступлении Сталин вспомнил Гражданскую войну и сказал: «Наша страна во много раз богаче теперь и промышленностью, и продовольствием, и сырьем, чем 23 года назад… Враг не так силен, как его изображают некоторые перепуганные интеллигентики. Не так страшен черт, как его малюют… Немецкие захватчики напрягают последние силы. Нет сомнения, что Германия не может выдержать долго такого напряжения. Еще несколько месяцев, еще полгода, может быть, годик – и гитлеровская Германия должна лопнуть под тяжестью своих преступлений (ровно через год, в ноябре 1942 года начнется победоносное наступление Красной армии под Сталинградом и закончится в Берлине – Л. М.)».

Он с уверенностью говорил, что Красная армия скоро будет освобождать Европу, что порабощенные народы Европы и весь мир смотрят на наших воинов «как на силу, способную уничтожить грабительские полчища немецких захватчиков», и продолжал, обращаясь к участникам демонстрации: «Великая освободительная миссия выпала на вашу долю. Будьте же достойны этой миссии!

Война, которую вы ведете, есть война освободительная, война справедливая. Пусть вдохновляет вас в этой войне мужественный образ наших великих предков – Александра Невского, Дмитрия Донского, Дмитрия Пожарского, Кузьмы Минина, Александра Суворова, Михаила Кутузова! Пусть осенит вас победоносное знамя великого Ленина!».

Начался парад. Оркестр дивизии имени Дзержинского под управлением дирижера, военного интенданта 1-го ранга В. А. Агапкина, который написал знаменитый марш «Прощание славянки», играл военные марши. Под звуки этих маршей проходили по Красной площади части 2-й Московской стрелковой дивизии, кавалерия, артиллерия, танки и другие войска. Большинство участников парада отправлялись с Красной площади прямо на фронт.

Оркестр умолк, а самый задушевный, самый русский марш «Прощание славянки» еще долго звучал в сердцах, возвращавшихся с парада граждан и членов партии и правительства. Перед глазами стояли открытые, добрые, мужественные лица уходящих на фронт великих сынов великой страны. Сколько матерей, жен, сестер, детей проводили под чистые звуки марша «Прощание славянки» на фронт, на страшный бой с ненавистным врагом своих сынов, мужей, братьев и отцов! Миллионы.

Сам воздух больших вокзалов и маленьких полустанков пропитан звуками славного русского марша. Спасибо ему, Агапкину, и низкий поклон от всех, чьи сердца помнят и чтут то суровое время тяжелых испытаний и великих побед. Вся наша страна, весь мир поняли, что Москва не сдалась, что Россия жива и полна решимости одолеть жестокого и сильного врага. С каким упоением слушали советские люди слова Сталина, известия о параде и торжественном заседании в Москве! Как впадала в бешенство преступная банда Гитлера, слушая торжества на Красной площади! Как сжимались от страха немецкие завоеватели, когда слышали слова Сталина: «Смерть немецким оккупантам!».

Мнения, выраженные в публикациях Леонида Масловского, являются мнениями автора и могут не совпадать с мнениями редакции сайта телеканала «Звезда».

источник

Что же происходило в бункере фюрера в конце апреля 1945 года? Историки воссоздали последние дни до кончины диктатора.

В этот день Гитлеру исполнилось 56 лет. По этому случаю в рейхсканцелярии собралась в последний раз вся верхушка режима — Геббельс, Гиммлер, Борман, Шпеер, Риббентроп, некоторые гауляйтеры и генералы вермахта. Геринг прибыл сразу после того, как отправил из Берлина колонну из 24 грузовиков с личным добром (картины, мебель, антиквариат) на юг Германии.

После короткого приветствия фюрер начал обход. Он выслушивал поздравления от каждого, подавал для рукопожатия дрожащую ладонь, говорил несколько слов в ответ. Мероприятие походило на прощание. Накануне вечером Гитлеру предложили уехать из столицы и лично возглавить оборону на юге Германии. Однако министр пропаганды Геббельс посоветовал ему остаться в городе и, если уж суждено, встретить смерть под руинами столицы. Фюрер принял окончательное решение — он остается.

Гитлер вернулся в бункер. Он приказал «рассредоточить» свой штаб. Прощаясь со своим личным врачом Мореллом, который получил приказ отбыть на юг страны, фюрер бросил: «Мне уже не помогут никакие наркотики».

В личных покоях фюрера устроили скромный банкет. Присутствовали Ева Браун, Борман и несколько ближайших сотрудников. Пили вино, танцевали. Патефон крутил единственную обнаруженную в бункере пластинку с танго о кроваво-красных розах.

Гитлер проснулся на два часа позже, чем обычно. Его привлек грохот канонады. Советская артиллерия била по рейхстагу и Бран-денбургским воротам. «В чем дело? Откуда эта стрельба? Что, русские уже так близко?» — в бешенстве закричал он. Фюрер схватил телефонную трубку, набрал какой-то номер и, брызжа слюной, завопил: «Необходимо повесить все руководство люфтваффе…» Адъютанты остолбенели. Он бросил трубку и произнес упавшим голосом всего одно слово: «Предательство!».

В это время Геббельс через секретаршу Гитлера Юнге обратился к фюреру с просьбой разрешить перебраться в бункер его жене и шестерым детям. Гитлер вышел к министру пропаганды и бросил: «Делайте, что хотите! Я не отдаю больше приказов!». Затем он вызвал к себе адъютанта Шауба, достал из сейфа папку со своим личным архивом и велел сжечь бумаги. Фельдмаршал Кейтель, который прибыл к Гитлеру на доклад, так и не удостоился приема. «Я никогда не покину Берлин! Я погибну на ступенях рейхсканцелярии!» — произнес фюрер и захлопнул дверь.

В бункер прибыл министр вооружения и боеприпасов Альберт Шпеер, чтобы лично проститься с фюрером. Он заметил нечто необычное: в приемной было накурено, на столе стояли початые бутылки со спиртным. Когда Гитлер переходил из помещения в помещение, никто из сотрудников не вытягивался перед ним по стойке «Смирно!». Они даже не прекращали разговоры друг с другом. Из глаз фюрера текли слезы, когда он слушал Шпеера. «Жизнь не прощает слабости», — невпопад изрек Гитлер.

Как обычно в это время, его пришел разбудить денщик. Гитлер уже не спал, но в полной апатии лежал на кушетке. На завтрак он заказал горячее какао и пирог. В последние дни его страсть к пирогам стала болезненной. Фюрер, похоже, только теперь окончательно осознал, что он проиграл. Он молил о смерти как об избавлении от невыносимой реальности.

Позавтракав, Гитлер вышел в коридор бункера. Он передвигался с большим трудом, волочил ногу. Его глаза были налиты кровью, изо рта капала слюна. Фюрер, всегда отличавшийся опрятностью, выглядел неряшливо: пятна на френче, крошки от пирога в усах. Он пого-

ворил с адъютантами — о собаках и их дрессировке, о еде и глупости окружающего мира. После этого глава рейха поплелся в дежурку, где содержались собаки. Здесь он долго играл со своей овчаркой Блонди и пятью ее щенками.

Гитлеру донесли, что рейхсфюрер СС Гиммлер предпринял попытку начать с западными союзниками по антигитлеровской коалиции переговоры о капитуляции. Гитлер был взбешен, он истерично выкрикивал проклятья Гиммлеру.

Под горячую руку попал подчиненный Гиммлера Фегеляйн, женатый на сестре Евы Браун Марга-рете. Он имел неосторожность позвонить в бункер родственнице и сказать: «Ева, ты должна покинуть фюрера. Речь идет о жизни и смерти!».

Гитлер приказал разыскать Фегеляйна и расстрелять его без суда и следствия. «Бедный, бедный Адольф, — причитала Браун. — Все тебя покинули, все тебя предали».

Гитлер приказал доставить в бункер чиновника, имеющего право зарегистрировать в установленном порядке его брак с Евой Браун. Около полуночи его привезли на танке. Свидетелями выступили Геббельс и Борман.

Под формуляром, в котором была строчка о том, что оба «являются лицами арийского происхождения и не страдают наследственными заболеваниями», Ева попыталась было подписаться своей девичьей фамилией, но потом исправилась и вывела: «Ева Гитлер, урожденная Браун».

В обед Гитлер принял генерала СС Монке, который отвечал за оборону правительственного квартала. «Сколько вы еще продержитесь?» — спросил он. «Максимально сутки, мой фюрер, не дольше», — ответил генерал.

Гитлер вызвал своего кинолога и приказал ему отравить овчарку Блонди, чтобы та не попала в руки советских солдат. Причем тем ядом, что лежал у него в сейфе. После предательства Гиммлера он с недоверием относился даже к зелью, изготовленному в лаборатории СС. Однако яд оказался добротным: Блонди испустила дух, как «от удара молнией». После этого кинолог пристрелил на улице ее пятерых щенков. Фюрер в последний раз ненадолго покинул бункер, чтобы проститься со своей любимой собакой.

Когда он вернулся, ему подробно доложили о смерти Муссолини. На несколько минут фюрер оживился. Он потребовал предоставить ему сведения о дислокации боеспособных частей и их возможном участии в спасении Берлина. Однако час шел за часом, а необходимых данных не поступало. Управленческая машина сломалась окончательно.

Советская артиллерия уже два часа вела адский огонь по правительственному кварталу. Генерал Монке доложил: «Мы в состоянии продержаться всего несколько часов».

К фюреру зашла Ева Гитлер и пригласила его подняться к выходу из бункера, чтобы «в последний раз взглянуть на солнце». Однако обстрел на улице был столь интенсивным, что фюрер так и не решился высунуть нос. На обратном пути он встретил своего адъютанта Гюнше и приказал доставить в бункер как можно больше канистр с бензином. Они понадобятся для того, чтобы сжечь его труп.

Читайте также:  Без бешенства с йорком гуляют

Гитлер пообедал вместе со своими секретаршами и личным диетологом. К фюреру явился его личный пилот Баур. Он сказал, что готов самолет, имеющий запас топлива на 11 000 километров, на котором Гитлер может бьпъ доставлен в одну из арабских стран, в Южную Америку или в Японию. Тот ответил отказом.

Фюрер дарит Бауру портрет Фридриха Великого. На прощание патетично произносит: «На моем надгробье должна быть высечена эпитафия — «Жертва его генералов».

Гитлер и Ева уединились в апартаментах фюрера. Около половины четвертого секретарша Юнге услышала одиночный выстрел. В комнату вошел денщик Гитлера Линге. Вскоре он вернулся и доложил Борману: «Господин рейхслайтер, это случилось».

Бездыханный Гитлер сидел с открытыми глазами на софе. На правом виске его зияла дыра размером с монету. Рядом лежал «Вальтер». Фюрер сначала раскусил ампулу с ядом, а после нажал на спусковой крючок. Рядом — труп Евы (сидела, поджав ноги). В голубом платье, с накрашенными губами. Она тоже приняла яд.

Трупы Гитлера и его жены адъютант Гюнше и личный водитель фюрера Кемпка вынесли из бункера на улицу. В присутствии Бормана и денщика Линге их облили бензином. Спички отсырели и не зажигались. Линге достал несколько бумаг из служебной папки и сумел зажечь факел. Пламя охватило плоть диктатора и его спутницы…

Бункер, в котором в последние дни войны скрывался Гитлер, был построен в саду рейхсканцелярии. Он был расположен на 8-метровой глубине. Общая площадь — около 250 кв. метров. Толщина стен — 4 метра. Общая стоимость объекта — 1,4 млн рейхсмарок (по тем временам это очень много!).

Бункер состоял из 20 скупо меблированных комнат и подсобных помещений. Под личные апартаменты фюрера были выделены две комнаты. Над софой висел пейзаж голландской школы живописи. Над рабочим столом — портрет прусского короля Фридриха Великого в овальной раме. У кровати стоял сейф. В одном из углов комнаты — кислородный баллон (на случай прекращения подачи воздуха). Все помещения освещались лампами накаливания, холодный свет которых создавал впечатление, что по коридорам передвигаются не люди, а мрачные тени.

Что осталось от последнего убежища диктатора?

После войны руины бункера остались в Восточном Берлине, на территории ГДР. В ЦК СЕПГ категорически отвергли идею сделать его туристическим объектом, как это произошло в Польше с бункером Гитлера «Вольфсшанце». Решили построить на этом месте 7-этажное здание, чтобы загородить вид с Отто-Гротевольштрассе (сейчас — Вильхельмсштрассе) на Берлинскую стену. В1988 году над бункером было возведено специальное укрытие, чтобы, не привлекая лишнего внимания, взорвать объект и вывезти строительный мусор. Работы длились несколько месяцев. На месте снесенного с лица земли бункера были построены ‘детская площадка, скверик и парковка.

источник

Сайт телеканала «Звезда» публикует цикл статей о Великой Отечественной войне 1941 – 1945 годов писателя Леонида Масловского, основанных на его книге «Русская правда», изданной в 2011 году.

В своих авторских материалах Масловский, по его словам, разоблачает «выдуманные недоброжелателями России мифы о событиях Великой Отечественной войны и показывает величие нашей Победы». Автор отмечает, что в своих статьях собирается «показать неблаговидную роль Запада в подготовке Германии к войне с СССР».

Торжественное собрание 6 ноября и парад на Красной площади 7 ноября 1941 года.

Вся страна, затаив дыхание, переживала Московскую битву. Самым тяжелым был месяц октябрь. Суровый облик родной столицы осени 1941 года вызывает любовь и гордость большинства русских людей. Москва с закрытыми мешками с песком витринами зданий, аэростатами в небе, воем сирен, колоннами шагающих на фронт военных и ополченцев, суровой Красной площадью и строгим Кремлем навсегда останется в памяти и в сердце каждого человека, посмотревшего документальные кадры Москвы осени и зимы 1941 года.

И. В. Сталин принял решение отметить 24-ю годовщину Великой Октябрьской социалистической революции так, как это было принято с 1918 года, – торжественным собранием 6 ноября и парадом на Красной площади 7 ноября. В эти дни Сталин часто появлялся на улицах Москвы. Людям он говорил: «Будет, будет и на нашей улице праздник!». А начальнику охраны Власику, обеспокоенному возможной бомбежкой, отвечал: «Власик, не беспокойтесь. Наша бомба мимо нас не пролетит».

В то время Москва была крупнейшим промышленным и культурным центром не только СССР, но и всего мира. Это был город-труженик, выпускавший огромное количество продукции, как наукоемких изделий, так и продукции легкой и пищевой промышленности. Товары московских предприятий отличались повышенным качеством и продавались во всех городах Советского Союза.

Сегодня Москва, возможно, еще более напряженно работает, но для такого огромного города почти ничего не производит. Пятнадцатого октября было принято решение о выезде из Москвы наркоматов (министерств). Из Москвы продолжали эвакуировать людей (всего эвакуировали два миллиона человек), художественные и другие ценности, и даже саркофаг с телом В. И. Ленина был направлен в далекий Томск.

В этой связи интересен один факт, показывающий разницу между советским, народным и либеральным государствами. Когда Сталин на совещании спросил оставшихся наркомов и членов Политбюро: «Как дела в Москве?» – А. И. Шахурин ответил, что на одном предприятии рабочие возмущались невыплатой зарплаты, которую увез директор завода. Но на самом деле в связи с эвакуацией денег не хватило в Госбанке. «Где Зверев?» – спросил Сталин Молотова. «В Казани», – ответил Молотов. «Немедленно самолетом привезти деньги», – распорядился Сталин. И это было, когда враг стоял под Москвой.

В то время были случаи задержания государственными органами незаконно выезжающих из Москвы руководителей, растаскивания из магазинов продуктов, других правонарушений, указывающих на возникшую панику, но большой паники в Москве не было. Несмотря на эвакуацию значительного количества людей, была быстро налажена работа всех сфер городской жизни даже в условиях, когда под городом стояли вражеские полчища.

В Москве оставались ГКО, Ставка и минимально необходимые для оперативного руководства страной и армией партийный, правительственный и военный аппараты. Эвакуация была вызвана тем, что, по мнению Сталина, немцы могли раньше нас подвести резервы и прорвать фронт под Москвой. Угроза Москве была реальной, но думаю, что все равно немцы были бы разгромлены в уличных боях.

Ставка к ним на всякий случай готовилась: было принято решение о строительстве оборонительного рубежа из трех полос – по Окружной железной дороге, по Садовому кольцу и по Бульварному кольцу. Сталин не разрешил Жукову перенести штаб Западного фронта из Перхушково подальше от линии фронта в Москву к Белорусскому вокзалу или в Арзамас и сказал военным: «Штаб останется в Перхушкове, а я останусь в Москве. До свидания».

Семнадцатого октября по городской радиосети обратился к москвичам секретарь ЦК и московского городского комитета (МГК) ВКП(б) А. С. Щербаков, который сообщил об обстановке на фронте под Москвой и заявил, что за Москву будем драться упорно, ожесточенно, до последней капли крови. Он также довел до сведения москвичей очень значительный факт, способствовавший стабилизации обстановки в городе: Сталин в Москве.

После этого сообщения москвичи уже не так боялись танковых дивизий Гота и Гудериана, стоящих под Москвой, шли добровольцами на фронт, в ополчение, день и ночь трудились для защиты столицы. Тот, кто говорит, что Москву можно было сдать врагу, не понимает, что в 1941 году Москва была столицей СССР, которую в случае взятия Гитлер обещал стереть с лица земли вместе с населяющими ее людьми.

В 1812 году столицей Российской империи был Санкт-Петербург, и ссылки на решение по Москве, принятое в ХIX веке, не соответствуют реальностям, существовавшим в разные времена.

Сталин, как всегда, был выдержан, спокоен и требователен. После получения доклада Жукова о том, что немцы понесли тяжелые потери, вынуждены перегруппироваться и пополнить войска, подтянуть тылы, и поэтому в ближайшие дни наступать не смогут, Сталин принял решение о проведении торжественного собрания и парада. Принятию указанного решения способствовало и то обстоятельство, что к этому времени под Москвой наша авиация не уступала немецкой и совместно со средствами ПВО могла гарантировать, что ни один немецкий самолет к Красной площади не прорвется.

Предложение И. В. Сталина о проведении парада шокировало многих представителей власти. Командующий войсками Московского военного округа генерал-лейтенант П. А. Артемьев высказался против проведения парада, но ГКО поддержал Сталина, и было принято окончательное решение о его проведении.

Для проведения торжественного собрания 6 ноября 1941 года на станции метро «Маяковская» подготовили зал на две тысячи мест. Члены Государственного комитета обороны (ГКО) приехали на поезде метрополитена. По радио на всю страну объявили: «Говорит Москва! Передаем торжественное заседание Московского совета…» Страна слышала, что Москва стоит и сражается с врагом.

С докладом выступил И. В. Сталин. Он говорил об огромных потерях людей и территории и о том, что немецкий план блицкрига, то есть молниеносной войны, сорван, о намерении Гитлера и Геринга истребить русский народ и другие славянские народы, о призыве немецкого командования к солдатам проявлять крайнюю жестокость по отношению к народам СССР.

Сталин говорил: «Эти люди, лишенные совести и чести, люди с моралью животных имеют наглость призывать к уничтожению великой русской нации, нации Плеханова и Ленина, Белинского и Чернышевского, Пушкина и Толстого, Глинки и Чайковского, Горького и Чехова, Сеченова и Павлова, Сурикова, Суворова и Кутузова! Немецкие захватчики хотят иметь истребительную войну с народами СССР. Что же, если немцы хотят иметь истребительную войну, они ее получат. Отныне наша задача… будет состоять в том, чтобы истребить всех немцев до единого, пробравшихся на территорию нашей Родины в качестве ее оккупантов. Никакой пощады немецким оккупантам! Смерть немецким оккупантам! Наше дело правое – победа будет за нами!»

Седьмого ноября 1941 года в 8 часов утра поднялись на трибуну Мавзолея И. В. Сталин, руководители партии и правительства, начался исторический парад на Красной площади в Москве. Парад начался на два часа раньше обычного. На площади выстроились пехотинцы, курсанты артиллерийского училища, военные моряки, войска НКВД, отряды народного ополчения, кавалерия, артиллерия, танки. Командовал парадом командующий Московского военного округа генерал П. А. Артемьев, возглавлявший одновременно Московскую зону обороны.

В этот день утром Сталин встал рано, еще затемно. По причине светомаскировки фонари не горели и не было видно снежинок, несущихся вдоль улицы, а только слышалось завывание ветра и ощущалось дыхание стужи за окном. Сталин подумал о солдатах, переносящих все невзгоды в промерзших окопах. Начало светать, ветер стих. Сталин с Власиком направились на Красную площадь. Шел снег. Он покрывал Спасскую башню, стены Кремля, булыжники Красной площади, и в этом белом наряде она стала еще краше.

Не хотелось верить, что идет война, и совсем рядом с Москвой в эту минуту бьют орудия по наступающим немецким танкам, и молодой лейтенант в лихо надетой шапке-ушанке командует: «Огонь!». Сколько осталось жить этому лейтенанту, знает только кукушка, но в глухом промерзшем лесу она молчит, и мы так и не узнаем его судьбу.

В это время в заснеженных полях Подмосковья строчили пулеметы, хлестко стреляли винтовки, ухали пушки. Шел священный бой за нашу Родину, за наших детей, за наших жен и матерей, братьев и сестер, за жизнь будущих поколений.

В боях гибли лучшие русские люди, мужчины, многие из которых так и не успели стать отцами, не познали счастья быть любимыми, светлой радости прикосновения нежных ручонок ребенка, не услышали слова «папа». И людям, живущим на земле, которую они защищали, никогда, и через тысячу лет, нельзя забывать об их жертвенности, об их подвиге. Если мы забудем о них, то погибнем. Таков закон жизни.

В моем стихотворении «Девятое Мая» есть такие строки: «. и Россия без них опустела, и земля застонала от слез, и молитва из храма летела мимо нежных русских берез. А живые дошли до Берлина и врагу отомстили в боях за погибшего брата и сына и за горе в родных глазах».

Только народ, стоящий в бою насмерть, имеет право жить на просторах России. Такой народ никогда не забудет своих соотечественников, павших за свободу и независимость Родины. А если забудет, то потеряет право на жизнь, окажется слабым и беспомощным перед лицом наступающего врага. Именно потому, что били из пушек, строчили из пулеметов и стреляли по врагу из винтовок наши советские солдаты, Москва жила.

В 8 часов утра раздался бой кремлевских курантов. С последним ударом из ворот Спасской башни верхом на коне выехал Маршал Советского Союза С. М. Буденный. То, что парад, как и раньше, до войны, принимал Семен Михайлович Буденный, укрепляло веру в силу Советского Союза.

Генерал-лейтенант П. А. Артемьев, который, как сказано выше, командовал парадом, доложил о готовности войск к параду в честь 24-й годовщины Великой Октябрьской социалистической революции. Буденный объезжал строй войск и поздравлял солдат и офицеров с праздником. Наши воины в ответ дружно и горячо кричали: «Ура!». О своей решимости и готовности биться с врагом, жертвовать собой во имя Родины они говорили русским словом «ура».

Боевой дух солдат, их искренность, молодость, благородство и вера в свою силу передавались москвичам, гостям столицы, членам партии и правительства. Затем фанфары проиграли сигнал «Слушайте все!». По традиции должен был выступать принимавший парад С. М. Буденный, но слово взял И. В. Сталин. Вначале, руководствуясь соображениями безопасности, планировали передавать парад только по радио Москвы, но в последние минуты Сталин изменил решение и попросил транслировать парад на весь Советский Союз и на весь мир.

Читайте также:  Безопасность вакцины от бешенства

Он говорил с трибуны Мавзолея, обращаясь к жителям страны: «Товарищи красноармейцы и краснофлотцы, командиры и политработники, рабочие и работницы, колхозники и колхозницы, работники интеллигентного труда, братья и сестры в тылу нашего врага, временно попавшие под иго немецких разбойников, наши славные партизаны и партизанки, разрушающие тылы немецких захватчиков!».

В своем выступлении Сталин вспомнил Гражданскую войну и сказал: «Наша страна во много раз богаче теперь и промышленностью, и продовольствием, и сырьем, чем 23 года назад… Враг не так силен, как его изображают некоторые перепуганные интеллигентики. Не так страшен черт, как его малюют… Немецкие захватчики напрягают последние силы. Нет сомнения, что Германия не может выдержать долго такого напряжения. Еще несколько месяцев, еще полгода, может быть, годик – и гитлеровская Германия должна лопнуть под тяжестью своих преступлений (ровно через год, в ноябре 1942 года начнется победоносное наступление Красной армии под Сталинградом и закончится в Берлине – Л. М.)».

Он с уверенностью говорил, что Красная армия скоро будет освобождать Европу, что порабощенные народы Европы и весь мир смотрят на наших воинов «как на силу, способную уничтожить грабительские полчища немецких захватчиков», и продолжал, обращаясь к участникам демонстрации: «Великая освободительная миссия выпала на вашу долю. Будьте же достойны этой миссии!

Война, которую вы ведете, есть война освободительная, война справедливая. Пусть вдохновляет вас в этой войне мужественный образ наших великих предков – Александра Невского, Дмитрия Донского, Дмитрия Пожарского, Кузьмы Минина, Александра Суворова, Михаила Кутузова! Пусть осенит вас победоносное знамя великого Ленина!».

Начался парад. Оркестр дивизии имени Дзержинского под управлением дирижера, военного интенданта 1-го ранга В. А. Агапкина, который написал знаменитый марш «Прощание славянки», играл военные марши. Под звуки этих маршей проходили по Красной площади части 2-й Московской стрелковой дивизии, кавалерия, артиллерия, танки и другие войска. Большинство участников парада отправлялись с Красной площади прямо на фронт.

Оркестр умолк, а самый задушевный, самый русский марш «Прощание славянки» еще долго звучал в сердцах, возвращавшихся с парада граждан и членов партии и правительства. Перед глазами стояли открытые, добрые, мужественные лица уходящих на фронт великих сынов великой страны. Сколько матерей, жен, сестер, детей проводили под чистые звуки марша «Прощание славянки» на фронт, на страшный бой с ненавистным врагом своих сынов, мужей, братьев и отцов! Миллионы.

Сам воздух больших вокзалов и маленьких полустанков пропитан звуками славного русского марша. Спасибо ему, Агапкину, и низкий поклон от всех, чьи сердца помнят и чтут то суровое время тяжелых испытаний и великих побед. Вся наша страна, весь мир поняли, что Москва не сдалась, что Россия жива и полна решимости одолеть жестокого и сильного врага. С каким упоением слушали советские люди слова Сталина, известия о параде и торжественном заседании в Москве! Как впадала в бешенство преступная банда Гитлера, слушая торжества на Красной площади! Как сжимались от страха немецкие завоеватели, когда слышали слова Сталина: «Смерть немецким оккупантам!».

Мнения, выраженные в публикациях Леонида Масловского, являются мнениями автора и могут не совпадать с мнениями редакции сайта телеканала «Звезда».

источник

На аукционе в Нюрнберге не нашлось ни одного желающего купить даже за небольшие деньги акварели Гитлера. Почему раньше их покупали, а теперь – нет?

Аукцион по продаже картин Адольфа Гитлера в Нюрнберге не состоялся: желающих приобрести акварели фюрера и бывшего канцлера Германии при стартовой цене от 19 тысяч до 45 тысяч евро не нашлось. Вниманию покупателей были представлены пять картин. Изначально предполагалось, что их будет почти в десять раз больше, однако даже ограниченное предложение не спасло аукцион от провала.

В 2015 году аукционный дом Weidler продал более десятка картин Гитлера, начинавшего как свободный художник-самоучка, за 400 тысяч евро. В 2014 году за 130 тысяч евро с молотка ушла акварель Гитлера, изображающая ратушу Мюнхена. Никогда в прошлом такой цены живописные работы фюрера не имели. Понятно, что покупатели в наше время приобретают картины этого автора не из-за их больших художественных достоинств, а потому, что этот «художник» много чего ещё совершил в своей жизни. В этом Гитлер оказался похожим на Черчилля, дважды занимавшего пост британского премьера и много других важных должностей. Ведь живопись была хобби этого британского «бульдога». И он, по мнению большинства экспертов и обычных ценителей искусства, более талантлив в этом качестве, чем его немецкий антагонист. На аукционах картины Черчилля продаются обычно дороже, хотя – в отличие от Гитлера – британец никогда не считал себя богемой и весьма критически относился к своему творчеству, помогавшему ему переживать многочисленные политические опалы.

Полиция сработала против Гитлера?

Возможно, отчасти провал нюрнбергского аукциона вызван действиями немецкой полиции, конфисковавшей перед его началом у аукционного дома Weidler, согласно данным прокуратуры, в общей сложности 63 предмета с монограммами «AH» или «AHitler» якобы из-за сомнений в их подлинности. Свою роль сыграла в этом, вероятно, и позиция городских властей. Ульрих Мали, мэр превращённого союзниками в развалины во время Второй мировой войны средневекового города Нюрнберга, где вначале проходили обставленные зловещей помпой съезды НСДАП, а потом судили нацистских преступников, назвал продажу картин и вещей Гитлера проявлением дурного вкуса.

Есть ли у этого художника талант, судите сами. Фото: www.globallookpress.com

Продающиеся картины, написанные Гитлером, практически всегда становятся предметом споров об их подлинности. Некоторые покупатели, среди которых преобладают иностранцы, утверждают, что видят в произведениях Гитлера исключительно историческую ценность. Немецкие власти же опасаются, что их могут приобрести «ультраправые» в качестве реликвий нацистского режима, хотя Гитлер – в отличие от Черчилля – прекратил свои художественные опыты до того, как занялся политикой и, соответственно, стал нацистом. Представитель аукционного дома высказался именно в этом смысле: «Наши клиенты – это коллекционеры объектов искусства без злого умысла». Кстати, торговля объектами искусства эпохи Третьего рейха законами ФРГ не запрещена, но продавать разрешено только те работы, на которых нет нацистских символов. Они допускаются только тогда, когда речь идёт об исторических или научных целях, и разумеется, в критическом, а не апологетическом смысле.

Так в чём же тогда причина провала аукциона? Безусловно, отчасти в том, о чём говорилось выше. Прежде всего, это созданная вокруг него специфическая атмосфера. Но есть, вероятно, и ещё одна причина: просто подросли поколения, которых Гитлер не экзальтирует – ни с той ни с другой стороны. Потому что всё больше людей уже достаточно смутно представляют, что он совершил, как это было, и не понимают, зачем им всё это нужно знать. К тому же живописная манера Гитлера – по мере прогрессирующего вырождения культуры и искусства – для многих представляется теперь слишком консервативной и поэтому неинтересной.

Если люди забудут историю, они получат нового Гитлера. Фото: www.globallookpress.com

Гитлер — художник

Искусствоведы подтверждают, что большинство работ художника Гитлера было создано в период с 1904-го по 1922 год, в основном на фронте. Особенно ценными считаются акварели, природные и городские пейзажи Вены, Мюнхена, замки, старинные улочки небольших городов. По разным оценкам, будущий фюрер и канцлер Германии стал автором около трёх тысяч рисунков, акварелей и написанных маслом картин. В основном они находятся в частных коллекциях. Четыре полотна фюрера принадлежат армии США и спрятаны в секретном подземном хранилище в Центре военной истории, где видеть их могут лишь единицы.

Безусловно, если бы молодого австрийца Гитлера приняли в Венскую академию художеств, экзамены в которую будущий «преступник номер один» провалил с треском дважды, он не стал бы орудием чудовищного зла, которое пришло через него в мир. Ведь бездарным художником Гитлер, конечно, не был. В интернете можно ознакомиться с достаточным числом его картин – немало людей, не слишком продвинутых по части культуры и искусства, были готовы повесить их в своём доме. Поэтому довольно быстро – после нескольких тяжёлых, почти голодных лет – художник-самоучка стал неплохо зарабатывать, так что австрийский суд даже признал Гитлера обеспеченным человеком, и пенсия по потере кормильца перешла к его младшей сестре Пауле.

В Мюнхене, куда амбициозный австриец перебрался в 1913 году, дела Гитлера-живописца вообще пошли в гору. «Белые орхидеи», «Мюнхенский театр», «Холмы», «Городская площадь, вход в магазин», «Цветной домик» – эти картины не лишены известных художественных достоинств. Гитлер умудрялся рисовать даже на фронте в Первую мировую войну, как и Черчилль, но только намного больше. Понятно, что это были в основном весьма мрачные картины, как и окружающая обстановка. Потом, «на гражданке», Гитлер, временно ослепший после отравления примененными британцами отравляющими газами, уже почти не писал картин, уйдя с головой в политику, лишь иногда рисовал обнажённых женщин. Платоническая любовь к прекрасному полу – это единственное, что ему оставалось после полученного на фронте ранения.

Интерес к живописи, архитектуре Гитлер сохранил до последних дней пребывания в Берлине, откуда, судя по всему, бежал в апреле 1945 года через Испанию в Аргентину. Любимые картины окружали его даже в берлинском подземном бункере. Имея главаря с художественными наклонностями, нацисты грабили произведения искусства по всей Европе, отнимая их, в основном, у еврейских богачей и у музеев завоёванных стран, наилучшие из которых должны были оказаться в так и не созданном из-за поражения во Второй мировой войне художественном музее в Линце, на «малой родине» фюрера.

И Черчилль тоже

Поразительно, но один из главных противников Гитлера в минувшей войне – британский премьер Уинстон Черчилль, как выше отмечалось, тоже был художником-любителем, причём классом повыше Гитлера. Тот писал картины, чтобы заработать себе на хлеб, пока его не подобрали и не помогли прийти к власти могущественные международные круги, заинтересованные в возникновении глобальной войны. Однако аристократ Черчилль, не нуждавшийся в деньгах, использовал живопись, чтобы отдыхать от политики, особенно когда оказывался в опале, что случалось с ним довольно часто. Пристрастившись к живописи, по его собственным словам, уже в «преклонном возрасте» (40 лет), Черчилль создал, по последним оценкам, примерно 544 полотна, написал о живописи эссе и большую статью. Большинство написанных им картин, появляющихся периодически на аукционах и продающихся дороже, чем картины Гитлера, находятся в частных коллекциях, принадлежат его потомкам, выставлены в музеях и картинных галереях по всему миру.

Дважды премьер Уинстон Черчилль стал ещё и весьма успешным художником. Фото: www.globallookpress.com

В отличие от Гитлера, Черчилль, повторим, не считал себя выдающимся художником и весьма подозрительно относился к похвалам. Тем не менее его картины, например «Зимний солнечный свет», участвовали в различных выставках и занимали первые места. Их автор нередко выступал под псевдонимом. Однако были у него и персональные выставки – в Британии, США, Канаде, Австралии, Новой Зеландии…

Сталин – поэт

Происхождение советского лидера Иосифа Сталина, определившего во многом вместе с Гитлером и Черчиллем облик современной им эпохи и нашего сегодняшнего мира, было ещё более плебейским, чем у Гитлера. Но красный диктатор тоже не был чужд искусству, как и коричневый. Особенности личности Сталина благоприятствовали поэтам и писателям, которых он казнил в исключительных случаях (Осип Мандельштам) и которым многое позволял. Потому что в своё время «великий вождь и учитель» сам был поэтом, причём талантливым. Правда, не русским, а грузинским.

Сталин в молодости был талантливым грузинским поэтом, но миру стал известен по другой части. Фото: www.globallookpress.com

В 1895 году, когда Иосифу Джугашвили было всего 17 лет и у него не было и не могло быть никакого «административного ресурса», его стихи высоко оценил великий грузинский поэт Илья Чавчавадзе. Этот классик грузинской литературы начал публиковать стихи юного Джугашвили в своей газете, потом они вошли в «Грузинскую хрестоматию, или Сборник лучших образцов грузинской словесности», оказались в книге по теории грузинской словесности. Вот характерный пример поэтического стиля будущего вождя и генералиссимуса:

Стремится ввысь душа поэта,

И сердце бьётся неспроста:

Прильнул к фиалке голубой,

И, лёгким ветром пробуждён,

Склонился ландыш над травой.

Пел детям песню из кустов:

Пусть мир царит в родном краю!

К 70-летию Сталина в 1949 году подхалимы попытались издать на русском языке книгу стихов Хозяина, но у того хватило ума не выдавать себе Сталинской премии. Глава половины мира заявил, что давно не пишет стихов, а продвигать надо пишущих поэтов. Леонид Брежнев на его месте поступил бы иначе.

У Рузвельта не было времени на живопись и стихи

Современник Гитлера, Черчилля и Сталина, четырежды президент США Франклин Рузвельт, ставший инвалидом в 1921 году, не рисовал картины и не писал стихи – он со страстью коллекционировал марки.

Зато по части реальных свершений этот политик оставил далеко позади своих визави, которые, каждый по-своему, делали то, что ему было нужно. Лишь Сталин не выполнил всех возлагавшихся на него надежд, в то время как оба художника – Гитлер и Черчилль – разрушили Германию, Европу и Британскую империю, расчистив путь для Pax Americana. Мораль тут может быть только одна: хобби – это, конечно, хорошо, и у политиков тоже. Но политики должны быть прежде всего политиками, или им лучше вообще не браться за это высшее искусство, сосредоточившись на том частном, что им нравится.

источник